В закусочной, где воздух пропитан запахом жареного масла и гулких разговоров, дверь скрипнула, впустив незнакомца. Его вид был больше чем просто неряшлив — потрепанная одежда висела мешком, взгляд метался по углам. Он сел за столик у окна, не заказывая еды, и вдруг заговорил. Голос был хриплым, но настойчивым. Он говорил о машинах, вышедших из-под контроля, о времени, откуда он будто бы явился, и о тени, которая скоро накроет всех, кто сейчас небрежно допивает кофе. Люди перестали жевать, переглядываясь. Кто-то фыркнул, кто-то отвернулся. Тогда незнакомец медленно расстегнул свой потертый плащ. Под ним что-то тускло блеснуло. Он сказал негромко, почти устало, что раз уж его не слушают словами, придется действовать иначе. И попросил — нет, вежливо, но с ледяной твердостью — нескольких сидящих рядом встать и пройти с ним. Добровольцев, как он выразился. И они, застигнутые врасплох этой тихой угрозой, поднялись. Вместе они вышли в сгущающиеся сумерки, оставив на столиках недопитые кружки и недоуменную тишину.
Комментарии